Свое нынешнее состояние я бы оценил как отличное. Чувствую себя хорошо, чувствую себя прекрасно. Я очень доволен, что сезон завершается и что мы уже здесь, в России, на российской земле.  Все уже намного-намного спокойнее. Вдобавок, я тут немножко вспомнил ощущения от пьедестала почета, это прекрасно.  Есть кураж, и в Ханты-Мансийске я настраиваюсь только на победу.  Как раз и трасса здесь моя, непростая, работать нужно практически на каждом метре. В последнем блоке этапов я думал подняться как можно ближе по тоталу - но пока не получается, очень большие были разрывы. Сейчас я их сократил и хочу попасть, как минимум, в пятнашку, как максимум, еще выше. У меня скопилась энергия, которая полностью не было востребована на Олимпиаде. Я пропустил очень много дисциплин, меня не ставили, аргументируя тем, что плохо пробежал спринт. Есть внутренняя спортивная злость на всю эту ситуацию. Хочется выходить и доказывать, что ты можешь и что рано тебя списывать, как это, в принципе, было сделано.

После того самого спринта я чувствовал себя паршиво, а еще паршивее стало, когда мне сказали, что, мол, Максим, ты закончил бега на Олимпийских играх. Другие атлеты удивлялись, спрашивали, а почему ты не бежишь? Я отвечал, что есть тренерское слово, был плохой результат в спринте - и все, отдыхай, Максим, в теплой ванне, жди своего часа. Их слова можно ведь повернуть и следующим образом: мол, сиди, пока кто-то не провалится, и тогда ты выйдешь. Но так нельзя! Я-то желаю всем только хорошего, я не могу думать: «Вот, кто бы плохо пробежал». У меня даже мысли такой не возникало! И естественно, было обидно, тяжело было. За Олимпиаду я потерял три килограмма как минимум - и это все на нервных переживаниях.

Аргументация наших тренеров мне вообще непонятна. Я делал все то, что мне говорил штаб. О каких моих экспериментах говорили тренеры? Может быть, о том, что я решил пропустить этап Кубка мира в Поклюке? Я тогда просился на подготовку в другое место, но меня не отпустили, дав добро на то, чтобы я выполнял свою работу в Словении. А потом они же подошли и сказали: «Максим, нужно бежать спринт». Отвечаю им: «Как, если я выполнял другую работу?!» Стартую, мне очень трудно, я не попадаю в пасьют - и потом меня гнобят: «Вот, Чудов занимается самодеятельностью, он такой, он сякой». Да это непрофессионализм тренеров тогда.

Или, может быть, тренеры говорили об экспериментах с техническим спонсором? Там как было. Вот у нас с вами, допустим, есть договоренность, все прописано. Вы должны меня обеспечить, я прихожу - а вы постоянно говорите: «Максим, давай там-то, давай там-то, все сделаем». И когда я раз за разом ничего не получаю, то принимается решение - все, ребята, вы для меня закончились, я способен бегать и на другом инвентаре. Это сложилось из массы мелочей, клубок-то постепенно набирается. Было? Было. Решили, ушел, поменял. Ничего плохого я не делал и прошу, чтобы меня никто не дергал и не отзывался негативно. Это, кстати, касается не только спонсоров, но и вообще всех.

А то вон как случилось, когда я приехал на биатлон в Уфу. Приехал, и мне директор поведал, что, когда я плохо пробежал спринт, ему позвонили и сказали - Максим Чудов тусуется в здешнем клубе. Он сразу поднапрягся, позвонил тренеру, а тот ответил, вы что, мол, с ума сошли, Чудов на Олимпиаде, тренируется. Так же было и с Русским домом, где я якобы зависал - я этот Русский дом в глаза не видел, не знаю даже, с какой стороны из него выходить-то. Какой уж там Русский дом, если нас не включают в заявку на открытие-закрытие. Вот туда было бы приятно съездить, по крайней мере, тем людям, которые не бежали, или тем, для кого эта Олимпиада первая или последняя. Мы ведь несем честь флага. Да, мы материал, но и к материалу можно относиться по-разному - можно отработать и выкинуть, а можно аккуратно что-то соорудить.

Мне же самому после тренерских слов, после всех этих ситуаций, после спринта вообще не хотелось куда-то лезть, куда-то вмешиваться, настолько все было безразлично… На эстафету я выходил с обидой, досадой, горечью - и выдал все, что во мне было. И это получилось. Столько грязи, на самом деле, на меня вылилось! Я даже не мог себе такого представить. Мне все говорили, все рассказывали. О том, например, что я кого-то там послал из прессы. Этого никогда не было, никогда я себе такого не позволю! Люди ухватили крупинку, а на выходе получается булка хлеба. Если ты хочешь что-то узнать - спроси у меня у самого, если уж ты такой профессиональный корреспондент. Спроси! Зачем болтать лишнее? Где-то человек услышал, кто-то что-то сказал. Мало ли, кто что сказал…

А уж слышать, как Чудов проиграл, потому что бросил бороться… Я вообще был в шоке. И слышать, в первую очередь, от наших тренеров! От тех тренеров, с кем мы из года в год мы идем и выступаем! Это позор. Это позор - слышать такое от личных тренеров, которые ведут нас в команде. Это смешно - зная меня, сказать, что я не бежал до конца! Сколько же накипело внутри, и если все это еще продолжит кипеть да взорвется - ох, жарко будет…

Я был доволен, что у нашей команды получилось выиграть медаль. И что я попал в этот состав. Перед эстафетой мы провели одну контрольную тренировку. В интернете писали, что это был какой-то отбор, Круглов не участвовал, отказался - все это ерунда. Ничего заранее оговорено не было. Мы бежали с целью продышаться и поработать. А вообще, когда мне сказали, что я нигде уже не побегу, я задал вопрос тренерскому штабу (а я просился в гонку тогда): «Товарищи тренеры, а вы уверены, что все атлеты, которые бегут все дистанции, доживут до конца?» То есть, доживут в таком формате, чтобы они могли бороться. И мною был получен ответ: «Доживут все». На практике этого не получилось. Я выступал за то, чтобы грамотно спланировать, расставить все приоритеты. Ведь у кого-то идут длинные гонки, у кого-то - спринт-пасьют или масс-старт, кто-то в эстафете себя шикарно чувствует. Так и нужно готовиться выступать! В олимпийский сезон можно пожертвовать тоталом, целенаправленно подойти и бить по этим позициям - почему бы и нет! Олимпиада - раз в четыре года, можно отработать на страну, на команду! Но произошло по-другому.

Тому очень много причин. После 2006 года была смена тренеров, есть всякие моменты, нюансы, и все в скопе дало такой результат. Здесь может быть и наша ошибка, спортсменов, и ошибка тренерская - хотя тренеры говорят, что они вообще не ошибаются, они всегда правы, а мы виноваты. Мне как-то на собрании сказали - я, мол, всегда прав, я никогда не ошибался. Не бывает такого, чтобы человек никогда не ошибался! Находят кучу причин, по которым виноват именно спортсмен. Мы, атлеты, дескать, ничего не делаем и т.д., и т.п. А ребята-то у нас все тренируются, все трудолюбивые, все работают над собой. И тренерское недоверие - это очень плохо.